Джек Ричер, или Прошедшее время  - Ли Чайлд

За левым плечом Марка возникло какое-то движение.

Патти заметила его краем глаза в глубоких черных тенях за ярким светом фар. Какая-то белая вспышка. В десяти футах позади Марка. В воздухе. «Глаза, – подумала она. – Или зубы. Как улыбка». Она прислушалась, но ничего не услышала. Только тихий шум работающего двигателя и влажное бормотание выхлопной трубы.

Затем она начала различать кое-какие очертания у Марка за спиной. В темной пустоте. Словно пошевелилось дерево.

Безумие.

Патти отвела взгляд.

– Готова? – спросил Марк.

– Я рада, что сгорел твой мотель, – сказала она. – Жаль, что в нем не было тебя.

– А это уже нехорошо, – заявил Марк.

Патти снова посмотрела на него.

И увидела, что у него за спиной стоит мужчина. Настоящий великан. Он шагнул вперед и оказался в свете фар. В левой руке он держал стрелу. Прибор ночного видения сдвинут на лоб. Он был на шесть дюймов выше Марка и почти вдвое шире.

Он был огромным.

И двигался бесшумно.

Он выступил из-за спины Марка с расстояния, не превышавшего фут, как между двумя мужчинами в очереди на хоккейный матч или при входе в самолет. Его правая рука сомкнулась на запястье Марка, и он отвел его руку в сторону, держа ее на том же уровне, без заметных усилий, словно медленно и аккуратно открывал дверь ровно на девяносто градусов, пока «Глок» не оказался направленным в пустоту. Затем его левый локоть врезался Марку в грудь, а наконечник стрелы коснулся горла. Оба мужчины застыли в неподвижности. Казалось, они никогда не разомкнут объятия, чтобы станцевать танго. Вот только Марк находился не с той стороны.

– Бросай оружие, – велел ему великан.

Низкий, спокойный голос прозвучал почти интимно. Как будто слова предназначались только для уха Марка, которое находилось всего в нескольких дюймах. И это был совет, а не приказ. Но с серьезным подтекстом.

Марк не бросил пистолет.

Патти увидела, как напряглись мышцы на правом предплечье великана. Яркий свет фар искажал их контуры, и они казались камнями в сумке. Лицо незнакомца оставалось совершенно бесстрастным, но Патти вдруг поняла, что он ломает запястье Марка. Медленно, неуклонно, неумолимо. Безжалостно. Марк взвизгнул и стал задыхаться. Патти услышала, как трещат и смещаются кости. Марк начал дергаться и вырываться.

Великан продолжал сжимать его запястье.

И Марк выронил пистолет.

– Хороший выбор, – сказал огромный мужчина.

Но не отпустил руку. И они остались все в той же позе танцующих танго.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец.

Марк не ответил.

– Его зовут Марк, – сказала Патти.

– А дальше? – поинтересовался ее спаситель.

– Я не знаю, – ответила Патти. – А вы кто?

– Это длинная история, – ответил мужчина.

Его мышцы опять напряглись. Марк снова начал корчиться.

– Как твоя фамилия? – спросил великан.

Кости щелкали, трещали и сдвигались.

– Ричер, – простонал Марк.

Находившийся на расстоянии ста ярдов Ричер увидел, как женщина направила на охотника луч фонарика и побежала изо всех сил. Охотник бросился за ней. Сам же Ричер преследовал обоих. Он догнал их в тот момент, когда появился «Мерседес». Ричер перешел дорогу в темноте, за автомобилем, и остался на противоположной стороне. Он слышал бо́льшую часть разговора. Про ключ от эвакуатора, Коротышку и сгоревший мотель; слышал, как тип с пистолетом сказал женщине, что на ногах остались только они двое. Ее звали Патти Сандстрём, если верить банкиру, который успел перед смертью назвать ее имя. Ну а Коротышка – это Коротышка Флек. Канадцы, застрявшие здесь.

– У меня есть деньги, – проблеял Марк. – Ты можешь их взять.

– Не хочу, – ответил Ричер. – Мне они не нужны.

– Должен же существовать способ договориться, – не отступал Марк.

– Патти, подними пистолет, – сказал Джек. – Очень осторожно. Возьми его указательным и большим пальцами за рукоять.

Она так и сделала. Подошла, наклонилась, взяла пистолет и тут же вернулась на прежнее место. Ричер согнул руку Марка в локте под углом в девяносто градусов, словно хотел кому-то помахать, потом еще больше, пока рука не оказалась прижатой к предплечью, а кисть не коснулась плеча. Потом надавил сильнее, опустил руку Марка ниже горизонтали, завел ее за лопатки на два дюйма, четыре, шесть… В результате почти все суставы оказались под серьезным давлением, но больше всего локоть и плечо. И конечно, связки и сухожилия, их соединявшие.

Ричер убрал стрелу от горла Марка, а свой локоть – от его груди, и Марк с облегчением опустился на колени, чтобы ослабить давление на руку. Ричер выпустил его запястье, сжал в кулаке ворот и сильно завернул его так, что получилась восьмерка и горло Марка оказалось сжатым. Потом обратился к Патти:

– Ты хочешь это сделать или предоставишь разобраться с ним мне?

– В каком смысле? – спросила она.

– Пристрелишь его? – пояснил Ричер.

Патти не ответила.

– Ты сказала, что хотела, чтобы он сгорел во время пожара.

– Кто вы такой? – снова спросила Патти.

– Это длинная история, – повторил Ричер. – Завтра утром у меня назначена встреча, к югу отсюда. И мне нужно было где-то переночевать. Мне удалось найти только этот мотель.

– Нам следует вызвать полицию, – сказала Патти.

– Вы с Коротышкой куда-то ехали?

– Во Флориду, – ответила она. – Мы хотели начать новую жизнь.

– И что вы собирались делать?

– Аренда снаряжения для виндсерферов. Может быть, водных мотоциклов. И еще Коротышка придумал про футболки.

– И где вы собирались жить? – спросил Ричер.

– В домике на пляже. Или на втором этаже магазина.

– Звучит отлично, – заметил Ричер.

– Мы так и думали, – со вздохом сказала Патти.

– Ну а в качестве альтернативного варианта вам предстоит поселиться в дешевом отеле где-нибудь в Нью-Гэмпшире и вести долгие разговоры с весьма неприятными людьми; половину времени вам будет скучно до смерти, а в другую – страшно до смерти. Неужели ты этого хочешь? – спросил Ричер.

– Нет.

– Все будет именно так, если мы обратимся в полицию, – продолжал объяснить Ричер. – Вам предстоят бесконечные разговоры с полицейскими и следователями; вам снова и снова будут задать весьма неприятные вопросы, потому что они подсчитают всё так же, как сделал я. А я пришел со стороны дороги, и все происходило до моего появления. Пока я видел только четверых. Но, полагаю, в начале их было заметно больше.